Он лжет. Володя пролил чернила. Стал приготовлять классный журнал и пролил. Задел локтем за чернильницу и уронил ее. Но сознаться в этом он не хочет потому, что боится, что его накажут, не пустят домой к обеду. Оставят в пансионе на весь вечер. А к обеду сегодня, как нарочно, заказаны пирожки с капустой… Его любимые… Очень вкусные пирожки! Нет, он ни за что не сознается. Ни за что!
И класс его не выдаст. Он знает. Дети видели, что пролил чернила он, Володя, но ни за что не скажут об этом учителю.
А учитель уже говорит снова, оглядывая с самым внимательным видом детей:
— Пусть мне скажут, лгу я или нет. Пролил Володя чернила, или я клевещу на него? Рая Сокольская, скажи мне ты, как самая старшая, лгу я на Володю, или нет?
Рая Сокольская встала со своего места и отвечает, заикаясь:
— Господин учитель… Володя не проливал чернил.
— А ты что скажешь, Вася Минакин? — обратился к маленькому семилетнему Васе Рагодин.
— Володя не виноват! — получился громкий ответ мальчика-пансионера.
— А ты, Миша Стомилов?
— Володя не виновен!