И вдруг так пристально взглянул на Аганьку, да и спрашивает:
— Это ты давеча в степи пела?..
Смутилась Аганька.
— Я, — говорит.
— А хорошо ты поешь… Ей-Богу, что соловей. Поедем с нами в город. Я тебя петь выучу так, что люди заслушаются, и большие деньги тебе давать будут.
— Денег не надо. А платья и платки хочу! Чтоб такие, какие сама царица не носит… Вот то бы хорошо! — вскричала Аганька и даже в ладоши захлопала.
— Будут и такие, будут! — успокоил бритый девочку.
— Отпусти, хозяин, дочку, а? — обратился он снова к Игнату.
Тот только крякнул и так взглянул на гостя, что у того поджилки затряслись.
Больше бритый уж не говорил с Аганькой при отце, а как отец из избы вышел, стал рассказывать Аганьке, что у него театр есть в большом городе, народ туда представления смотреть ходит, а они только и поют, и играют, и пляшут… И она, Аганька, плясать будет и петь, если пожелает. Ей венок драгоценный на кудри наденут, платье у нее будет бархатное, с золотом, и все в камнях. А работать не надо: знай, пой и пляши. Славно!