— Я пришел за деньгами! — произнес хозяин в то время, как пронзительно острые глазки его окидывали убогую, нищенскую обстановку комнаты.
— Но нам нечем платить, — простонала больная, — повремените, Бога ради… Дайте мне оправиться, встать… Вот заработаю и выплачу все до копейки…
— Долго этого ждать придется, матушка — произнес сурово полковник, — коли вы больны, отправляйтесь в больницу, а даром занимать свою квартиру я не могу позволить…
Больная заплакала.
— И рада бы была в больницу! — произнесла она… — Да куда дену мальчика? Пропадет он без меня.
— А уж тут я ничего не могу поделать, — произнес сурово хозяин. — И вот мой последний сказ: очищайте к вечеру квартиру. Даю вам три часа сроку…
Сказал и повернулся, чтобы уйти… Как вдруг что-то неожиданно упало к его ногам. Золотистая головка припала к его коленам, слабые детские ручонки обвили их…
— Добрый, добрый барин! — шептал, задыхаясь, маленький Вася, — не гоните нас! Да вы не выгоните, я знаю… Вы кажетесь только таким суровым да строгим, а на самом деле у вас доброе сердце, барин золотенький… Вы поймете, как нам трудно с мамочкой с тех пор, как она заболела… Но она поправится, наверное, и тогда все хорошо будет… Повремените только с уплатой… И маленький Вася вас за это благословлять будет и любить после мамочки больше всего на свете.
Что-то дрогнуло в суровом сердце старика. Никто еще не говорил с ним так ласково и просто. Все боялись и чуждались его и вдруг этот маленький белокуренький мальчик так смело упрашивает его…
— Кого ты просишь мальчуган, — вырвалось помимо воли из груди полковника, — разве ты не знаешь, что говорят про меня у нас в доме люди?