Дверь тихо скрипнула, и в комнату не слышно проскользнула знакомая детская фигурка.
— Няня… нянечка… Аринушка… — послышался несмелый шепот.
Няня степенно, не спеша, поднялась на ноги и оглянулась…
— Ты, Вовушка? Наконец-то! Мамаша давно тебя звать изволила… Игната с Малашкой в рощу посылали… Искали тебя…
— Батюшки светы! Да где же ты так отделался, мой батюшка! — всплеснула руками старушка, тут только увидя мокрый до нитки костюм Волчонка и его рваные куртку и панталоны.
— Это ничего, няня! Ничего, голубушка! Дай мне переодеться поскорей! А что, очень сердится мама, ты не знаешь? Марья противная опять ей нафискалила! — быстро срывая с себя намокшее платье, ронял Волчонок.
— И-и, как стыдно, Вовушка, так называть свою воспитательницу! — укоризненно покачала головою нянька.
— Какая она воспитательница! Она просто ведьма, няня, ведьма с Лысой горы… Вот что!
— Окстись, батюшка! Что ты! что ты! крещеного человека называть таким черным словом! — закрестилась старуха… — Храни тебя Господи!
— Ох, няня, няня. Никто-то меня не любит. Милая!.. — вырвалось со слезами из уст Волчонка, и прежде, чем старушка могла ожидать этого, чернокудрая головенка прильнула к ее иссохшей груди, и глухое рыданье огласило комнату.