I.
— Гулины воротнички куда класть прикажете?
— Все равно, Даша.
— А бархатную курточку оставите здесь? Выросли они из нее очень, барыня.
— Все равно, оставь здесь.
Краснощекая, плотная Даша, с улыбающимся лицом, на котором, в виде забавной пуговки, торчит крошечный носик, растерянным недоумевающим взглядом смотрит в глаза своей барыне.
Эти глаза заплаканы, красны, и на всем бледном, худеньком болезненном личике видно много страданья.
«Ишь, ведь, убивается! — про себя размышляет Даша. — Видно, нелегко со своими расставаться!»
И она упирается обеими руками в груду белья, наложенного горкой, и сильно захлопывает крышку дорожного сундука, обитого клеенкой и украшенного металлическими пуговками.
Громкий продолжительный звонок долетает из передней настойчивым звуком. За ним второй, третий, четвертый…