НѢТЪ! Что же это за пытка такая! Заперли въ четырехъ стѣнахъ и морятъ насъ, точно гусей на убой передъ святками… Коли рѣшили казнить, такъ ужъ пускай казнятъ, только бы скорѣе… А то нѣтъ силъ сидѣть здѣсь дольше, ожидать.
Такъ сердитымъ голосомъ говорилъ 12-лѣтній Мартынъ Скавронскій, бѣгая по большой свѣтлой горницѣ, точно маленькій львенокъ, запертый въ клѣтку. Его мать сидѣла въ углу на лавкѣ, сложивъ руки.
Съ тѣхъ поръ, какъ ее, съ двумя ея сыновьями, увезли изъ Дагобена, она почти все время проводила въ молитвѣ, со страхомъ ожидая, что, не сегодня — завтра, ее разлучатъ съ ея дѣтьми.
Изъ Дагобена всѣхъ троихъ повезли прямо въ городъ Ригу, гдѣ начальникъ края, князь Рѣпнинъ, велѣлъ ихъ привести къ себѣ.
— Васъ зовутъ Марія Скавронская? — спросилъ онъ сухо.
— Да, — чуть слышно отвѣчала бѣдная крестьянка.
— А тебя — Мартынъ Скавронскій? — спросилъ князь, обращаясь къ старшему мальчику.
— Да, меня зовутъ Мартынъ Скавронскій, а моего младшаго брата — Иванъ Скавронскій, и мы, — прибавилъ смѣло спрошенный, — никакой вины за собой не знаемъ, и ни въ чемъ не провинились… За что-же насъ увезли изъ Дагобена?
— Это вы узнаете въ Петербургѣ, куда велѣла васъ привезти сама императрица, — отвѣтилъ князь Рѣпнинъ. — Кстати, — прибавилъ онъ, — не помните ли, была у вашего отца сестра?…
— Какъ же, была, только мы ее не помнимъ… Она… — и Мартынъ хотѣлъ было еще что-то прибавить, но мать въ испугѣ быстро подскочила къ нему и закрыла ему ротъ рукою.