-- Здравствуйте, здравствуйте, Ия Аркадьевна, чрезвычайно рад снова увидеться с вами. A особенно счастлив, что вы не отказались воспитывать моих проказников, -- и говоря это, Юрий Львович протянул одну руку Ии, другой потрепал густые локоны Нади, успевшей броситься к нему и прильнуть лицом к руке деда, в то время, как Жура тоже подбежал к нему и обнял его с другой стороны.
По заплаканным глазам Нетти и по встревоженным, расстроенным лицам окружающих Юрий Львович догадался сразу о происшедшем здесь недоразумении.
-- Опять баталия? -- улыбаясь, пошутил он, стараясь шуткой восстановить желанное спокойствие.
-- Жура, Надя, чем снова провинились, молодцы? Ну-ка, пожалуйте к ответу! В "дежурную комнату" на караул, шагом марш! -- скомандовал он, смеясь, и дети, расцветшие в один миг от его шутки, бросились наперегонки вдоль неосвещенного коридора, по направлению кабинета Юрия Львовича.
-- Напрасно ты балуешь их, Жорж, -- произнесла недовольным голосом княгиня, покачивая головой, -- и так с ними сладу совсем нет. Разумеется, раз они видят в тебе поддержку...
-- Ты забываешь, Констанция, что этих детей нельзя подводить под общую мерку, -- серьезным и грустным голосом, перебивая жену, произнес князь, -- вам, Ия Аркадьевна, я расскажу когда-нибудь о судьбе этих бедных малюток. Будьте снисходительны к ним. Об этом просит вас их старый дед.
И седая голова князя низко склонилась перед молодой девушкой движением, исполненным изящества и достоинства.
-- Ну, теперь начнется еще худшее баловство! -- процедила Нетти сквозь зубы. -- Успокойтесь, papa, -- насмешливо произнесла она, поджимая губки, -- Ия явится достойной последовательницей вашей теории по вопросу воспитания и уже ни в каком случае не обидит ваших любимцев.
-- О, я не сомневаюсь в этом, -- не замечая иронии дочери, отвечал старик. Потом, предложив руку Ии, он провел ее в кабинет, "дежурную комнату", как называл по старой памяти князь свою скромную горницу, сравнивая ее шутя с той полковой дежурной комнатой, где вместе с товарищами проводил в дни молодости самые приятные часы.
Это была большая комната, сплошь заставленная книжными шкафами. Широкий зеленый кожаный диван и такие же тяжелые кресла, оружие, развешанное на стене, портреты родных и полковые группы наполняли это скромное, единственное строго-выдержанное во всем доме помещение.