-- Ha все Рождество!.. Ha все праздники отпустили!.. Ты подумай, Иечка, Андрюша безо всяких разговоров увез до самого Крещения. Вот-то радость! Лидия Павловна даже наставления не успела прочесть, как мне надо держаться в гостях. Живо-живо на извозчика и марш-маршем... -- трещала Катя. -- Наши все тебя просили поцеловать. A особенно Шура Августова и Зюнгейка тоже... Зюнгейка даже письмо написала тебе ужасными каракульками, да я впопыхах в интернате его забыла... Ах, Иечка, если бы ты только знала, какой y нас рев поднялся в отделении, когда Лидия Павловна нам объявила, что ты совсем оставила место и не вернешься к нам... A Зюнгейка даже на чердак плакать убежала, говорит, там под шум ветра не так слышно будет. Ей чуть за поведение кола не поставили за это. A новая классная дама ничего себе, добрая, тихая, только разговаривать не любит много... Все сидит и молчит...A Шура-то, Шура как изменилась! Совсем другая стала и с твоей карточкой (у меня ее выпросила) даже ночью не расстается, под подушку к себе кладет... A к Зюнгейке отец-башкир приехал. Важный такой, седой, в халате и тюбетейке. И всем "ты" говорит, и начальнице, и инспектору... И еще новость... Оля Глухова палец себе проколола булавкой... Резали палец-то, нарывать стал... ужас какой!.. A y Ворг, помнишь Соню Ворг, черненькая такая, бабушка умерла в прошлое воскресенье. На похороны Соню возили...
Точно из рога изобилия, сыпятся слова из малинового ротика Кати. Смуглое личико девочки разгорелось и пылает ярким румянцем. И горят ярко, как звездочки, черные жизнерадостные глаза.
-- Ах, душки какие! Вот картинки-то! Маленькие человечки, как вас зовут? -- внезапно заметив Надю и Журу, приходит в неописуемый восторг Катя.
-- Батюшки, да ведь они двойняшки! -- весело кричит она, вызывая этим всеобщий хохот.
-- Дева Мария, да неужели же это -- Катя? Ta самая маленькая Катя, которую я мельком видела спеленатой на руках нашей соседки Юлии Николаевны? -- прозвучал позади собравшейся в прихожей маленькой группы певучий голос Констанции Ивановны.
-- Ах, Боже мой, Катя! Но она прелестна! -- с обворожительной улыбкой вскричала Нетти и экспансивно бросилась на шею гостье. -- Душка моя! Можно вас поцеловать?
Ия глазам своим не верила при виде такой встречи. Да неужели же Нетти, та самая Нетти, которая за эти полтора месяца её пребывания здесь то и дело язвит ее и преследует насмешками, награждая то и дело замечаниями, эта самая Нетти сразу так обласкала её младшую сестренку?.
-- Maman, maman, глядите! Кого она напоминает вам? Меня, не правда ли меня, когда я была в её возрасте. AndrИ, что ты на это скажешь? A вы, papa? Идите же, идите сюда знакомиться с Катей!
Разумеется, между Нетти и Катей не было никакого сходства и прелестное, правильное, но несимпатичное, всегда надутое лицо первой ничуть не походило на привлекательное, смуглое, жизнерадостное личико Кати, но тем не менее это несуществующее сходство, в угоду Нетти, все поспешили признать. Потом молодая хозяйка дома схватила за руку Катю и потащила ее к себе.
-- Я вам покажу мой костюм, Катя, собственноручно разрисованный AndrИ. Он по ночам над ним работал, бедняжка, зато и костюм же вышел -- чудо, мечта, a не костюм. Кстати, я и для вас подыщу что-нибудь подходящее из моего гардероба. Да и причешу вас по моде заодно. Теперь таких причесок никто не носит, и y вас с ней настоящий вид сандрильоны. Я же, как добрая волшебница, превращу вас сейчас в прекрасную принцессу несколькими движениями рук. Да? Хорошо?