Тут княгиня стремительно и шумно поднялась с места и с протянутыми руками устремилась навстречу Ии.
В ту же минуту оборвались слезы и стоны Нетти. Она отняла мокрый платок от распухшего лица и стремительно приподнялась с кушетки.
Её нарядное платье смялось, изысканная прическа растрепалась, красивое, как две капли воды похожее на лицо матери, личико изменилось и подурнело от портившего его выражения гнева.
-- AndrИ, AndrИ -- зашептала она, подзывай к себе мужа и с укором глядя в его смущенное лицо, -- как. мог ты меня оставить! Как мог ты уехать на целый день! Бог знает, что за ужас тут происходил без тебя! Эта дерзкая грубиянка осмелилась, наговорить мне Бог весть что! Надерзила и ушла... A мы тут оставайся и нянчи твоих прелестных племянничков, вместо того, чтобы ехать на раут к баронессе Икскюль. И куда ты пропал с утра? Где те был до позднего вечера? Почти до семи часов? Как тебе не жаль было оставить меня одну? -- потоком вопросов посыпалось на Андрея Аркадьевича и черные глаза Нетти снова наполнились слезами.
-- Деточка, успокойся, не плачь ради Бога. Я без вины виноват перед тобой, -- горячо целуя маленькие выхоленные ручки жены, проговорил Басланов, -- ты же знаешь, я никогда не оставлю тебя без нужды. Утро я провел в Академии, потом был в больнице, взял оттуда сестру и отвез ее в пансион, a потом заезжал к американцу Томсону условиться о покупке картины, затем снова заехал за Ией в пансион...
-- Противные картины, они только разлучают нас с тобой! -- не слушая мужа и надувая губки, произнесла Нетти,
-- Деточка, эти противные картины кормят нас, -- осторожно напомнил Андрей.
-- Очень это нужно! У папы есть пенсия. Нам бы на всех хватило!
Андрей Аркадьевич в ответ на эти слова покачал головой.
-- Ты же знаешь мой взгляд на такие вопросы, Нетти, -- серьезно проговорил он, -- да и не время говорить об этом. Займись лучше Ией, она так спешила к нам возобновить знакомство с тобой.