-- То есть, как это не бранитесь, -- удивилась Ия.
-- Да очень просто, князем обозвали. Нешто это не брань? Терпеть не могу, когда меня титулуют. Если я имел несчастье князьком родиться, так это только горе для меня. Князь, y которого нет денег и который должен висеть на шее y старика отца, потому только, что давать уроки -- при княжеском титуле -- это значит вооружить против себя тех бедняков, которые имеют большее право на заработок, нежели я...
-- Но вы так молоды, учитесь еще... -- попробовала утешить юношу Ия.
-- Вот то-то и беда, что поздно схватился за ум и перешел в университет; тут хоть дело делаешь, a не коптишь небо, как мой дражайший братец и его товарищи... Вон видите тех лоботрясов, что увиваются около Нетти...
Ия, немало удивленная таким признанием юноши который в детстве казался ей совсем иным, мерзким и гадким мальчиком, взглянула в сторону невестки и увидела двух молодых людей, юнкера, судя по форме, однокашника Валерьяна и совсем еще юного офицерика, оживленно беседовавших с Нетти.
До ушей Ии долетали фразы:
-- Итак, мы танцуем в следующее воскресенье... Чудесно... Вы обещали мне все кадрили и мазурку.
-- Неправда! Неправда! Только первую кадриль и котильон...
-- Mais parole dhonneur! (Ho честное же слово!).
-- Нет, нет, лучше и не говорите! Я ведь помню.