И тотчас же, удивленная, слегка поддалась назад. При её появлении с кресла поднялась молодая женщина, одетая скромно, почти бедно, в черном стареньком платье с воротничками и рукавчиками ослепительной белизны. Густые волосы молодой особы были гладко причесаны на ровный, как ниточка, пробор. Худощавое бледное лицо было спокойно и строго.
-- Зинаида Градова, -- назвалась незнакомка, крепко, по-мужски пожимая руку Ии, -- мать вот этих малышей.
Тут движением, исполненным неожиданной нежности, так мало соответствующей её строгому виду, молодая женщина притянула к себе Журу и Надю и стала ласково гладить их по головкам.
-- Так вот кто это, -- пронеслось вихрем в голове Ии, -- недаром таким знакомым кажется мне её лицо. Я видела его однажды на портрете в кабинете князя.
A Зинаида Юрьевна, между тем, прямо глядя в глаза Ии, говорила своим энергичным, сильным голосом:
-- Я рада повидать вас, Ия. Можно в силу родства называть вас так? Да, рада познакомиться с вами и поблагодарить вас за моих ребят. Бог знает, что за воспитание они получали до вашего появления в доме! Я всегда занята, вы знаете, отец говорил вам, должно быть, что я задалась целью окончить медицинские курсы, чтобы дать детям в своем скромном углу (она особенно подчеркнула последнее слово) безбедное существование и вести их на личные средства, не прибегая к помощи других, даже отца. С этой целью я и учусь целыми днями, с этой же целью и доверила временно дедушке внучат. И уже раскаиваюсь в последнем. Судя по многому, жизнь малюток далеко не сладка в этом доме и если бы не вы, Ия, которая сумела скрасить здешнее житье-бытье моим близнецам, я бы взяла их сейчас же обратно, хотя и живу в одной комнате, снятой от жильцов. A это было бы не легко. Так дайте же пожать вашу руку, Ия, и от души поблагодарить вас за все.
И она снова сильно, не по-женски, тряхнула в энергичном пожатии худенькие пальчики Ии.
Эта энергичная молодая особа с её правдивыми глазами, честным, суровым лицом и простой безыскусственной, лишенной всякой аффектации речью, сразу понравилась Ии. Ей казалось что она давно знает Зинаиду Юрьевну. Знает и уважает ее и за цельность натуры, и за желание пробить себе путь в жизни далеко не легким способом.
Жура и Надя, как маленькие котята, ласкались к матери; они любовно гладили её руки, перебирая худые длинные пальцы молодой женщины, и нежно заглядывали ей в лицо.
Зинаида Юрьевна, в свою очередь, то и дело, гладила кудрявые головки и разрумянившиеся личики детей.