-- Там кабинет papa, -- указывая рукой на правую, -- говорила Нетти, -- papa пишет свои мемуары о Турецкой войне и любит, тишину и уединение; там шкафная и комната для прислуги, -- указала она на противоположную стену, -- a это ваша обитель!
И при этих словах молодая женщина порывисто распахнула среднюю дверь:
При их появлении на пороге комнаты что-то быстро шарахнулось в сторону. Ия успела разглядеть только кусок необычайно яркой смеси розового с зеленым и голубым. И это розово-зелено-голубое забилось между комодом и рукомойником, находившимся в дальнем углу детской, небольшой комнаты, заставленной тремя кроватями и убогой сборной мебелью.
В тот же миг взгляд Ии встретился с прелестными ясными, как небо голубыми, детскими глазенками, в упор устремленными на нее.
-- Жура, подойди сюда... A где Надя? -- обратилась. Нетти к голубым глазкам.
Маленький голубоглазый мальчик лет девяти, с длинными, как y девочки, локонами, вьющимися по плечам, выступил вперед, для чего-то прикрывая рукой левое колено.
-- A Надя где? Изволь отвечать!
Глаза Нетти сердито сверкнули. Но мальчик, по-видимому, ничуть не испугался гнева своей молоденькой тетки.
-- Надя сейчас придет, -- отвечал мелодичный голосок в то время, как голубые глазенки без тени смущенья с любопытством разглядывали Ию.
-- Вот рекомендую нашего сорвиголову. Его зовут Журой, Евгением. Советую быть с ним построже; да и с его сестрицей тоже. Из рук вон какие оба проказники и упрямцы, -- слегка подталкивая мальчика к Ии, проговорила княгиня Констанция Ивановна.