В следующую же секунду, бледная от ярости Нетти, вся трясясь и скрежеща зубами, подскочила к Журе... Еще секунда... И, освободив мальчика от упавшей на него картины, она осторожно водворила последнюю на прежнее место, бросила беглый взгляд на полотно и, убедившись, что вещь ничуть не пострадала при падении, Нетти весь свой гнев, свое негодование и бешенство обрушила на затихшего от испуга Журу.
-- Ага, так то вы меня слушаетесь, дряни вы этакие! -- сквозь стиснутые зубы зашипела она и, сжимая кулаки, наклонилась над ошалевшим от ужаса мальчиком.
-- Погоди же! Расправлюсь я с тобой, негодяй! -- с перекосившимся от ярости лицом глухо роняла она, нагибаясь все ниже и ниже к бледному личику ребенка.
Но тут произошло нечто совсем непредвиденное молодой женщиной. В одну секунду между ней и Журой очутилась дрожащая, как лист, фигурка Нади и трепещущий голос девочки залепетал, едва выговаривая от волнения слова:
-- Жура не виноват,.. Вы сами его испугали... Картина цела... Оставьте Журу... Если вы его тронете, я... я... маме...
Последнее слово вырвалось криком из перекошенного гримасой страха ротика Нади...
Мгновенная пауза... И, схватив за плечи дрожащую девочку, Нетти приподняла над подом и швырнула изо всех сил по направлению дивана. Но Надя не достигла мягкого сиденья кушетки... Глухой удар раздался в комнате. За ним послышался вопль... Протяжный, жалобный, исполненный страдания и боли...
Кулаки Нетти невольно оставили в покое Журу и разжались сами собой...
-- Это еще, что за притворство, чего ты орешь? Точно с тобой, Бог весть что, делают! -- закричала она, бросаясь к Наде и тормоша плечи девочки.
Но последняя молчала. Только лицо её было бледно, прозрачной нездоровой бледностью и неподвижно лежало распростертое на полу маленькое тельце.