-- Неправда! Вы говорите неправду... -- вдруг с рыданием вырвалось y Журы, крепившегося до сих пор, -- вы Надю сильно толкнули. Вы... вы... вы! И из-за вас она разбилась, может быть, на смерть... Вы убили её -- И мальчик зарыдал уже на всю комнату.
-- Что-о-о-о? -- бешено сверкая глазами, завопила Нетти, -- как ты смеешь так говорить! Да я тебя вон вышвырну на улицу сейчас же. Убирайся вон, откуда явился! Знать тебя не хочу после таких слов!
-- Я и сам уйду... можете не гнать... Сам к маме уйду... Я часа не хочу здесь оставаться больше... Так и дедушке скажу, и маме... Она сама не захочет нас здесь оставить... И Надю возьму... Если жива Надя...Если вы не до-би-ли... ее...
-- Дерзкий, скверный мальчишка! Да как ты смеешь... -- начала было Нетти и вдруг замолчала, растерянная и смущенная, оборвавшись на полуфразе. В дверях студии стояла Зинаида Юрьевна.
Одним быстрым взглядом она окинула комнату. Увидела бледную, бесчувственную Надю, лежащую на диване, и хлопочущую подле неё Ию, и взволнованного Журу, и как будто сразу поняла все.
-- Мама, мама! -- вне себя крикнул мальчик, бросаясь к матери... -- Мама! Мама! Возьми нас отсюда! Мы не хотим больше оставаться здесь.
Этот крик сына дошел до слуха его бесчувственной сестренки... Надя открыла глаза и обвела ими студию.
-- Мамочка! -- жалобно прозвучал её ослабевший голосок.
-- Надюша! -- в один голос вырвалось y Зинаиды Юрьевны и Журы, и они бросились к пришедшей в чувство девочке.
До этой минуты смачивавшая Наде виски мокрым платком, Ия теперь поила водой девочку.