— Но вы не причините ему никакого вреда, Доуров? — стараюсь я взять независимый тон.
— А это будет зависеть от вас, милая княжна: если вы будете повиноваться мне и моей матери, если будете любезны с нами, — даю вам честное слово, вашего разбойника не тронут и пальцем и доставят тифлисским властям целым и невредимым. Если же… — и его глаза договорили то, о чем так красноречиво промолчал этот гнусный человек.
Он смеет еще издеваться надо мной, он!.. О! Этого я не допущу!
Я резко вскочила и выпрямилась в коляске во весь рост.
— Я выскочу сию минуту и брошусь в Терек, если вы… — выпалила я, задыхаясь от гнева.
— Но-но, не так скоро, милая княжна, — произнес он, сурово хмуря брови, — помните, что вы в моих руках и…
Но я уже не помнила и не хотела помнить ничего, кроме того, что должна спастись, должна вырваться из рук Доурова во что бы то ни стало. Не размышляя, я соскочила на подножку, оттуда — на дорогу и со всех ног понеслась к берегу Терека.
Громкий злобный крик раздался за моей спиной. Потом — свист кнута, ударившего в тощие спины коней, и коляска понеслась за мной во весь опор.
Я чувствовала, я сознавала, что в следующую же минуту она нагонит меня.
— Княжна Нина! Княжна Нина! — кричал вне себя Доуров, — остановитесь!