Нина вздрогнула и побледнела.
Она была на краю гибели и почти не сознавала этого. А ее конь, ее бедный конь погиб.
Спазмы сжали ей горло… Слезы обожгли глаза.
— Бедный Смелый! Бедный товарищ! — произнесла она тихо.
Она подняла руку к глазам, на которых выступили слезы, и тихо вскрикнула. Рука болела и ныла нестерпимо. Со стоном она упала на бурку.
Стараясь скрыть слезы, вызванные и горем, и болью, Нина произнесла с заметным усилием:
— Мне необходимо в Гори… Домой скорее… Там ждут… Беспокоятся… и потом, рука… ах, как болит рука!..
— Через полчаса ты будешь дома! — решительно пообещал Керим.
Быстро взнуздав и оседлав свою лошадь, он помог Нине подняться и бережно усадил девушку в седло.
Сумбат-Магома и Ахмет в почтительном молчании помогали своему господину. В глазах обоих душманов сквозило непритворное недоумение. Впервые, вопреки обычаю, Керим выпускал из своих рук богатую добычу, не взяв даже самого маленького пешкеша (дара, выкупа). Они, однако, успокоились, вспомнив, что в их руках остаются нарядное шитое шелками и золотом седло с мертвой лошади и дорогая попона. Но Керим-ага точно угадал их мысли. Его взгляд упал на Сумбата, который не успел еще спрятать своей добычи, и он коротко приказал: