— Пусть! — упрямо тряхнула стриженой головкой Рамзай.
— Пуд! Пуд! Сыворотка ходячая, благодари же Лиду, что она за тебя вступилась! Слониха! — крикнула Маша Щупенко в самое ухо Пуд.
Та точно проснулась только сейчас.
— Спасибо, Рамзай! — отозвалась она и потянулась целоваться.
— Отвяжись, пожалуйста, — отмахнулась баронесса от толстухи и устало опустилась на свое место.
Румянец сбежал с ее щек, глаза потухли. Она как-то разом осунулась и подурнела.
— Скисла! — вполголоса процедила сквозь зубы моя соседка Волховская. — Рамзай всегда так: заварит кашу, нашумит, наорет, а потом — сразу свернется. Неустойчивая она какая-то! Ей Богу!
И с чувством собственного достоинства первая ученица класса презрительно оттопырила нижнюю губу.
— Maman идет! Maman! Тише, mesdames, тише! — предупреждающе прошелестело по рядам.
Слово «maman» магически подействовало на всех: девочки умолкли и мгновенно подтянулись, фрейлен Линдер изменилась в лице и чуть ли не на цыпочки поднялась, чтобы казаться еще прямее и выше.