— А дедушки?
— Дедушки, оба живы и здоровы и ждут не дождутся вашего возвращения на Кавказ.
— О, Андро! Я, кажется, никогда не вернусь туда! — отозвалась я безнадежным тоном.
— Что вы говорите, маленькая Нина!
Князь тревожно заглянул мне в глаза. Вероятно, они немало сказали Андро о моих страданиях и безысходной тоске, потому что князь наклонился ко мне и участливо взял за руку.
— Маленькая Нина… — начал он как-то неуверенно, будто опасаясь сказать что-нибудь невпопад.
— Да, да, она несчастна, ваша маленькая Нина, Андро, глубоко, отчаянно несчастна! Я ненавижу здесь все: и самую институтскую жизнь с ее правилами, этикетами, и классных дам, и учителей, и воспитанниц. Они все чужие мне, Андро, поймите! Точно они не сами — как есть, а играют, исполняют какие-то навязанные им роли, как актеры… И это гадко, мерзко, противно!
— Как? Неужели все? Даже подруги?
— Да… Нет, пожалуй… — смутилась я, — есть одна девочка, которая не такая, как другие… но… но она сама не хочет знать меня. Андро, клянусь вам, я не знаю за что она ненавидит меня и презирает!
Я опустила голову, закрыла лицо руками и словно окаменела. И вдруг меня осенила удивительно простая мысль…