Смелый резко остановился и замер, дрожа, фыркая и дико кося налитым кровью глазом.
Напрасно смуглая рука всадника поглаживала его взмыленную спину, а ласковый голос одобряюще шептал в уши:
— Но-но, мой милый, мой славный! Но-но! Вперед, товарищ… Скоро и Гори… Айда! Айда, Смелый!
Тщетно. Ответом было лишь тихое, тревожное ржание испуганного коня. Будто Смелый просил у хозяина прощения.
Тогда юный всадник легко спрыгнул с седла и, взяв коня за повод, повел по тропинке, осторожно шагая в ночи.
Кругом грозными великанами теснились скалы… Они казались призрачными стражами наэлектризованной душной ночи… От цветов, что росли в низинах, поднимался сюда, в горы, дурманящий, как мускус, пряный аромат, кружа голову и тревожа воображение неясными образами и туманными грезами.
Теперь оглушительные раскаты грома следовали удар за ударом — без конца и счета. Огненные зигзаги молний то и дело прорезывали кромешную тьму. Тяжелые капли дождя ударили в каменистую почву… Начался ливень…
— Великий Боже! Мы опоздали! — испуганно воскликнул юный всадник. Через минуту он был в седле, взмахом нагайки пустил коня, и тот помчался вперед — наудачу, прямо в чернеющую мглу.
Отчаянный скачок Смелого, испуганного очередным ударом грома, оказался роковым — конь и его хозяин полетели в бездну.