В ту же минуту черная борода и остроконечная шапка упали к моим ногам. Персидский халат соскользнул с плеч танцора, и ага-Керим-бек-Джамал, горный душман, предстал перед всеми во всем своем удалом бесстрашии и красоте.
— Керим! Керим! — не своим голосом, испытывая восторг и страх одновременно, закричала я. — Керим-ага, возможно ли! Вы?
— Я! — твердо отвечал молодой горец, скрестив на груди руки, бесстрашно дразня своей дерзостью наших разряженных и напыщенных гостей.
Возникло замешательство. В дамском кружке послышались испуганные восклицания, плач.
— Держите! Держите его! Это разбойник! Душман! Грабитель! — на разные голоса слышалось в зале.
Мой отец первым кинулся к Кериму. За ним бежали оба денщика. Мое сердце замерло. Но Керим уже стоял на подоконнике.
— Старый князь Джаваха! — прокричал он, — ты плохо знаешь адаты восточной страны. Гость — священная особа. Не забывай этого!
— Молчи, разбойник! Или… — и мой отец, сорвав со стены револьвер, взвел курок…
— Ради Бога, папа! Ради Бога! — с отчаянным криком бросилась я к нему.
— Керим мой гость! Я не допущу, чтобы его убивали…