— Дедушка Магомет! — кричала я радостно.
Ну да, я узнала его! Это был дедушка Магомет, отец моей матери и близкий друг моего отца.
Я его очень любила, всей моей душой любила дедушку Магомета, но… жаль было расставаться с моими грезами, жаль было узнать в седоке простого смертного — вместо сказочного волшебника, созданного пылким воображением.
— Дедушка Магомет, ты к нам?
— К вам, моя звездочка, к вам, ласковая птичка садов пророка, к вам в Гори.
Он остановил коня и протянул ко мне руки.
— Совсем лезгинка! Совсем джигит! — произнес он с восхищением. — Что у вас в Гори?
Сбивчиво и неумело принялась я рассказывать о случившемся — и про Керима, и про отца, и про его недовольство мной. Он слушал меня с величайшим вниманием, лишь изредка прерывая краткими замечаниями мою нескладную речь.
С пылающими щеками и горящими глазами стала я доказывать деду, что не виновата, родившись такой, не виновата, что судьбе угодно было сделать меня, лезгинскую девочку, уруской. Дедушка положил бронзовую от загара руку мне на плечо и произнес с неизъяснимо трогательным выражением, устремив сверкающий взор в небо:
— Аллах, ты велик и могуществен! Да будет воля Великого! Ты отнял у меня, Могучий дух, двух дочерей моих, чтобы сделать их урусками на унижение и горе покорного слуги твоего. Но вместо них ты дал мне утешение, ты, повелитель всех живущих на земле и на небе!.. Я узнаю кровь свою в этом ребенке, — кровь прирожденных горцев из лезгинского аула Бестуди… Нина, дитя сердца моего, ясная лазурь дагестанских небес, алая роза садов Магомета, ты — гордость моя! И он снова обнял меня дрожащими от волнения руками. Потом, спутав поводья наших коней, поехал рядом со мной, время от времени посматривая на меня с любовью, гордостью и восхищением.