Час приема промчался, как сон. Звонок дребезжит в коридоре... Посетители спешно прощаются и уходят. Я бегу вприпрыжку за папой до самых коридорных дверей.
-- Что за ужасная манера! Скачет, как коза!.. -- шипит Колибри, успевшая проститься с своим братом-кадетом и спешно прошмыгнувшая мимо нас.
"Солнышко" не слышит ее воркотни, но я слышу и бросаю нее сердитый взгляд.
Впрочем, я и не думаю сегодня злиться на Дорину. Радость, сообщенная тетей, так велика, что она охватила всю меня с головою.
Как в тумане целую я "солнышко", тетю и Катишь и тороплюсь в класс. Сегодня четверг и ровно в два часа начнутся опять уроки.
Едва я появляюсь в классе, как меня поражает шум и суматоха, господствующая в нем. Стрекоза сидит на кафедре, машет линейкой и кричит:
-- Это свинство! Это безобразие! Гадость! Он не смеет делать этого! Ходячая аптека, карболка противная
-- Горчичник французский! Мятная эссенция! Касторовое масло! -- раздается голос Мендельши, и в одну минуту она уже стоит рядом на кафедре со Стрекозой.
-- Травить его! Травить за это! -- то там, то здесь слышались раздраженные голоса.
-- Травить Миддерлиха! Бенефис ему хороший закатить, бенефис с подношением!