Но тут случилось нечто неожиданное. В своем припадке гнева m-lle Рабе так взмахнула астраханкой, что хвост y злополучной рыбы остался y нее, в то время как туловище отлетело в угол.
Не знаю, смешно ли мне показалось это, или просто натянутые нервы не выдержали, но я засмеялась на весь дортуар. Через минуту смех перешел в дикий хохот, хохот в рыданье. Я хохотала без удержу, в то время как крупные слезы потоками катились по моим щекам.
-- Никто не принес! Никто не дал! Сама взяла, сама принесла! -- кричала я между всхлипываниями.
-- С ней истерика! -- воскликнула Комисарова.-- Надо ей скорее дать воды!..
-- С Воронской истерика! Воронской дурно! -- кричали девочки, метаясь во все стороны.
Все, очевидно, испугались моего припадка, и m-lle Рабе, и Комисарова, и девочки. По крайней мере, никто уже не кричал на меня. Напротив, кто-то подавал мне воду, кто-то расшнуровывал платье, кто-то нежно похлопывал по плечу. Лицо Комисарихи приняло ласковое, заискивающее выражение, когда она наклонилась ко мне со словами:
-- Ну, ну, будет, Лида Воронская. Поплакала и, будет!
Лида! А? Каково? Вот когда я дождалась, что меня назвали Лидой...
ГЛАВА VIII.
Предательница.-- Нападение.