Лакей, в белом жилете, широко распахнув дверь, ловко подхватывает на руки шинель отца и быстро раскутывает меня от моих бесчисленных платков и косынок.
-- Нэлли! Это ты? Я привез Лидюшу! -- кричит папа в открытую дверь.
Что-то высокое, тоненькое появляется на пороге.
-- Лидя! ты? Очень рада! Кто это "Лидя"? Неужели я?
Но меня зовут Лидюшей родные, а чужие--Лидочкой. А то "Лидя"! Ага, понимаю! Мачеха изволила перекрестить меня.
Я молча, с потупленными глазами, стою перед ней.
-- Здравствуй, девочка, будем друзьями! -- слышится ее голос над моим ухом и, быстро нагнувшись, она целует меня в лоб.
Я с тоскою смотрю на большую, светлую комнату, на огромное дерево черемухи, виднеющееся в окне, и на белый лоб моей мачехи, на котором точно вырисованы две узкие полоски бровей. Смотрю и думаю:
"Так вот ты какая, ради которой моим счастьем пожертвовал "солнышко"!
И мое сердце рвется от тоски...