-- Ты мне сейчас же покажешь это письмо, сию же минуту, Lydie!
-- Ни за что! -- вырвалось у меня так горячо и неожиданно, что даже мачеха удивленно вскинула на меня глазам.
-- Ты мне покажешь письмо сию же минуту!-- повторила она еще более веско, выговаривая, членораздельно каждое слово.
Не знаю, что сделалось со мною. Мне показалось такой обидной, отвратительной слабостью отдать ей письмо моего друга, в котором многое ей покажется, может быть непонятным и над которым она даже, пожалуй, посмеется в душе... О, нет! тысячу раз нет! Я не покажу ей письма...
Между тем рука ее уже протягивалась к конверту, который теперь я держала у груди, плотно прижав его к сердцу. Еще минута и оно очутится в ее пальцах.
-- Lydie! В последний раз говорю я тебе: отдай мне письмо!
-- Нет, нет и нет!-- вскричала я.
И прежде чем она могла ожидать этого, я быстро скомкала письмо в руках, в одну секунду сунула его в рот и стала скоро, скоро жевать его.
-- Вот! -- проговорила я, оканчивая мою работу и выплевывая на землю какую-то грязно-белую массу,-- вот что сталось теперь с письмом!
Я хотела прибавить еще что-то и обомлела. Перед нами стоял "солнышко" с таким суровым лицом, какого я еще в жизни моей не видела у него.