-- Нет, нет, не то... не гадать мне надо! -- спешно заговорила я, поминутно озираясь,-- а только... Как тебя зовут? -- неожиданно спросила я молодую.
-- Мариула!-- произнесла она снова, блеснув улыбкой.
-- А это твоя мать?-- спросила я, указывая на старую. Обе женщины закивали головами.
-- Дай мне денежку, красавица, всю правду скажу,-- снова проговорила с улыбкой Мариула, в то время как ее мать тщательно разглядывала меня с головы до ног.
-- Я дам тебе... денег... много... много,-- зашептала я спешным, прерывистым шепотом. -- Но не я дам, а добрые феи... то есть тетки мои... Лиза, Оля, Ульяша, Линуша... Они дадут... а только за это вы должны довести меня до них... взять в свой табор, когда двинетесь в Петербург... в столицу... Они там, в Петербурге ждут меня... Но меня не пускают к лишь... Понимаете? Тети наградят вас... только... только... возьмите меня сегодня с собою... Я так несчастна! Так несчастна!..
Цыганки быстро переглянулись между собою, потом что-то начали говорить обе разом на непонятном мне языке. Потом старуха приблизилась к самому окошку и, протянув через подоконник свою крючковатую руку, похожую скорее на лапу хищной птицы, так поразительно тонки и кривы были ее скорченные пальцы, сказала:
-- Ты хочешь бежать, девочка, отсюда?
И ее острые черные глаза так и впились в меня.
-- Да, да! Спасите меня! Возьмите меня к себе в табор... доведите до Петербурга... Мои тети денег не пожалеют, чтобы наградить вас... Клянусь вам! Клянусь всей душой!
Вероятно голос маленькой девочки звенел искренностью и внушал веру, потому что старуха, обменявшись какою-то фразою с молодою, проговорила: