"Не придется! Завтра я буду далеко, далеко отсюда",-- хотела вскрикнуть я, но тут же спохватилась, удержавшись с трудом.
В восемь часов Тандре позвала меня проститься с папой и "ею", так как они уходили на весь вечер.
Не знаю какой демон вселился в меня, но в эти минуты я не почувствовала ни малейшего раскаяния, ни желания переделать все, просить прощения, смириться и остаться подле того, кто до этого дня был светлым лучом моей жизни.
Когда он с тем же холодным лицом крестил меня, когда его губы коснулись моего лба поцелуем, ничто не дрогнуло в моей душе от жалости и любви.
"Ты не любишь меня больше и я в праве уйти от тебя к тем, кто меня любит ", -- медленно и звонко выстукивало мое оскорбленное сердце. И с потупленными глазами и бледным лицом я отошла от него.
-- Bon soir, Lydie! -- произнес холодный, ровный голос "ее", но я сделала вид, что не слышала его.
Однако Тандре вернула меня, и тихо шепнула по-французски:
-- Вы не слышите, Lydie'? Ваша maman прощается с вами.
Тогда медленными шагами я вернулась и произнесла:
-- Bon soir, maman.