-- Вот же тебе, чтобы ты не думала, что я боюсь заразиться, бедное дитя!
Слезы хлынули из моих глаз...
Я испугалась, безумно испугалась. Ведь могла же она заразиться! Ведь заразилась же я сама от Черкешенки, когда поцеловала ее!
И мне вдруг стала невозможной, чудовищной мысль, что она может заразиться, заболеть, умереть, она, такая добрая, чуткая, славная.
Я стала мысленно просить Бога сохранить ее.
Я полюбила ее, ужасно полюбила за то, что она приласкала меня и пригрела. Ах, как давно я не видела ласки.
Я рассказала ей -- сестре Анне -- всю мою жизнь, все мое былое счастье и настоящее горе.
И про женитьбу солнышка, и про нее -- ненавистную, злую.
Сестра Анна слушала молча, не возражая ни единым словом. Только когда я стала доказывать, что мачеха не любила меня точно так же, как я ее, моя добрая сиделка пыталась защитить ее.
-- Быть может, она и любила тебя, мое дитя, но не умела выказать тебе этого или не могла понять твоей странной, сложной, необыкновенной натуры, -- сказала она.