-- Кто справится с такою капризницей! -- сердитым голосом говорить тетя Лиза.
-- Ну, даст Бог, исправится наша Лидюша, -- примиряющим тоном отвечает снова моя крестная и ласково приглаживает мои кудрявящиеся волосы рукою. -- Вот приедет гувернантка и...
-- Гувернантка, а? Какая гувернантка? -- испуганными звуками вырывается из моей груди. -- Что ты сказала, тетя? Повтори, что ты сказала, про какую гувернантку ты сказала! -- задыхаясь от волнения, тормошу я тетю.
-- Ну, чего ты волнуешься? Успокойся, пожалуйста, -- говорить тетя Лиза. -- Я давно хотела сказать тебе... что... что папа пригласить тебе гувернантку... Он находит, что наши занятия идут не так правильно, как бы он хотел.
И горькая улыбка кривит губы моей второй матери. Я понимаю, что значить эта улыбка. Давно уже замечаю я, что что-то неладное творится у нас в доме. Папа как-то разом изменился к тете Часто он говорить ей колкости и она отвечает ему тем же. А иногда, я слышу, они ссорятся даже, и тогда голоса и их, звучат раздраженно и громко по всему дому. Я не помню, как это началось и когда. Но теперь решительно не проходить ни одного дня, чтобы они не поговорили крупно.
И, Господи, до чего я страдаю в такие минуты!
Я люблю их обоих, ужасно люблю. "Солнышко" значительно больше, конечно, но и тетю Лизу люблю, как вряд ли можно любить родную мать. И поэтому, когда я слышу, что двое любимых мною людей ссорятся из за чего-то, я невыносимо страдаю. Теперь уже они не называют друг друга "Алешей" и "Лизой", нет: "Алексей Александрович" и "Елизавета Дмитриевна"... Ах, как все это звучит печально и уныло!
Однажды я подкралась к дверям террасы и услышала фразу, сказанную папой:
- "Нет, положительно вы не умеете воспитывать Лидюшу! Никаких педагогических способностей, решительно никаких!"
И дрожащий голос тети Лизы ответил: