"Хорошая, добрая девушка". -- эхом повторяло что-то в моем мозгу. И ради нее "солнышко" не идет вместе со мною и Лизой на праздник, а придет позднее... Да! Очень хорошо!
И я уже ненавижу эту "хорошую, добрую девушку". Ненавижу всей душой.
Я не знаю, что ответить папе, и в волнении тереблю конец моего голубого пояса, и рада, бесконечно рада, когда тетя Оля зовет меня, и я могу чмокнуть моего отца и убежать...
***
-- О-о, какая прелестная девчурка! Лидочка, да и выросли же вы как за это время. Aй да девочка! Прелесть что такие, картинка!
-- Господа, Лидочка Воронская -- моя невеста!
Я быстро вскидываю глазами на шумного, веселого, коренастого человека в стрелковом мундире, с широким лицом и огромной бородавкой на левой щеке. Тут же сидят несколько человек офицеров и дам. Я знаю из них румяного здоровяка Ранского, с огромными усами, и бледного, красивого, чахоточного Гиллерта, который дивно играет на рояле.
Сама генеральша -- маленькая, полненькая женщина с белыми, как сахар, крошечными, почти детскими ручонками -- спешит навстречу к нам. Она целуется с тетей Лизой, улыбается и кивает мне, представляет нас всем этим нарядным дамам и щебечет при этом, как канареечка.
-- Charmant enfant! -- говорит она тихонько тете, бросая в мою сторону любующийся взгляд. --И совсем, совсем большая! -- тотчас же прибавляет она по-русски.
-- И какая хорошенькая! -- вторят ей батальонные дамы.