-- Как же тебе не стыдно приходить в таком виде в гости? -- произнес с укором отец.
-- Папа Алеша. -- Горячо вырвалось у меня, -- Я не виновата... я торопилась...
-- Что это? Как она вас называет, Alexis? -- спросила удивленным голосом Нэлли. --Па-па A-ле-ша! -- протянула она, и голос ее дрогнул от затаенного смеха.
Ну, уж это было слишком! Она могла возмущаться моим нарядом, моими грязными ногтями, но... смеяться над тем, как я называю мое "солнышко"! Какое ей до этого дело?
Я уже готова была ответить какою-нибудь неожиданною резкостью, как вдруг из-за поворота аллеи быстро подбежал ко мне поручик Хорченко, один из часто бывавших у нас товарищей моего отца. Это был очень веселый человек, охотно шутивший и игравший со мною. И мы были с ним всегда хорошие друзья.
-- Ага, вот вы где, моя маленькая невеста, -- проговорил он, вырастая передо мною, как Конек-Горбунок, в сказке, перед Иванушкой. -- Осмелюсь надеяться на счастье вести вас к столу? -- дурачась и смеясь произнес он, подставляя мне руку калачиком.
Вмиг и моя стычка с детьми, и неприятное знакомство с теткой -- все было забыто. Я подала руку моему кавалеру и мы смеясь пошли вперед.
За столом мой веселый кавалер посадил меня подле себя, накладывал кушанья и пресерьезно уверял, что у него в Малороссии, как у злодея Синей Бороды в сказке, четырнадцать жен томятся в подземелье замка и что я буду пятнадцатая. Я хохотала как безумная. Мне было страшно весело.
-- А знаете, Михаил Лаврентиевич, -- совершенно разойдясь, очень громко проговорила я, бросив торжествующий взгляд на Нэлли, которая сидела визави, около моего "солнышка", -- я охотно поехала бы с ваши и стала бы пятнадцатой женою Синей Бороды. Ведь вы бы не стали упрекать меня за не совсем хорошо вычищенные ногти, как это думают некоторые классные дамы?.. Не правда ли?
Я увидала, как при этих словах вспыхнуло и без того уже румяное лицо Нэлли -- и втайне торжествовала победу.