-- Так вот ты какая! -- значительно протянула пепиньерка, сердито глядя на меня злыми глазами.-- Не успела еще перезнакомиться, а уже стала обижать других!.. А я-то вообразила, что ты самая милая девочка на свете!.. Изволь сейчас же сидеть смирно!..-- прикрикнула она на меня и топнула ногою, при чем маленькое птичье лицо ее сделалось красное -- раскрасное и глаза смешно округлились.
"Злючка какая!"-- мысленно произнесла я, стараясь не смотреть на сердитое лицо пепиньерки.
Между тем столовая понемногу наполнилась бесчисленным количеством зелено-белых девочек всех возрастов, начиная с десяти лет и кончая девятнадцатью.
За крайними к выходу столами уселись серые барышни в черных фартуках вроде нашей пепиньерки.
Там было шумно и весело. Пепиньерки держали себя вообще далеко не так чинно, как младшая, и довольно громко разговаривали между собой.
Впрочем, шумели одинаково все -- и большие, и маленькие, и смутный гул от трехсот голосов стоял под сводами длинной огромной комнаты. От этого шума, напоминающего собою пчелиное жужжанье, у меня голова начинала кружиться и болеть.
С ближайших столов, предназначенных шестому и пятому классу, к нам поминутно долетали фразы:
-- У седьмушек новенькая.
-- И какая бойкая!
-- Хорошенькая девочка...