-- Лида! Лидушка! Лидок-сахарок! -- надрывается резкий голос.
О, я знаю, чей это голос: это моя няня Груша.
-- Пусть, пусть покричит! -- соображаю я (потому что хоть мне только четыре года, я все-таки умею соображать).
Я не люблю няни. У не злое-презлое цыганское лицо. Она строгая, сердитая и никогда не играет со мной и не рассказывает мне сказок, как тетя Лиза. Она только любит нарядить меня, как куколку, и вывести на прогулку в большой парк, в большой Царскосельский парк (мы живем в Царском Селе, недалеко от этого парка), где есть такое чудное прозрачное озеро с белыми лебедями. Тут няня садиться на скамейке и вмиг ее окружают другие няньки.
-- А ведь наша Лидюша здесь наряднее всех, -- говорит няня, с презрением оглядывая прочих детей в простеньких костюмах.
Няньки зеленеют от злости, а моя няня продолжает рассыпаться по моему адресу:
-- И красавица она у нас на диво!
Ну, уж с этим никто из них не может согласиться... Что меня нарядили, как куколку, это верно, но что у меня вздернутый нос и толстые губы, этого никто уже не станет отрицать.
-- Ну, уж и красавица! Мальчишка какой-то!
Няня обижается и тут начинается спор, во время которого я непременно падаю и разбиваю себе нос до крови. Тут на "красавицу" летит целая буря нареканий, выговоров, упреков.