-- Ваше сиятельство, сподобили нас грешных! -- ломаясь и кривляясь, подскочила к ней толстушка Мендель, прозванная ее подругами Менделыней.
-- Какая пошлость! -- повела плечами рыжая девочка. -- С тобой (тут она ткнула своим холеным изящным пальчиком по направлению Мендель) я и разговаривать не хочу. Ты слишком пуста и ничтожна. Но ты, Рант, и ты, Дорина, и вы, все прочие, стыдитесь! Ольга, пойдем! -- резко позвала она свою подругу.
-- Ваше Сиятельство, великолепная княжна Голицына, светлейшая графиня Остерман, не извольте лишать нас вашего чудесного общества! Не повергните нас во тьму кромешную, где будет плач и скрежет зубовный! -- пищала кудрявая Рант, низко склоняясь перед рыжеи девочкой.
-- Француженка из Митавы! -- закричала до сих пор молчавшая Колибри.
Княжна Голицына быстро обернулась.
На ее матово-бледных щеках вспыхнул яркий румянец.
-- Молчи! -- произнесла она внушительно и веско, ни на йоту не повышая, однако, своего звучного голоса. -- Ты забыла, Дорина, кто я и кто ты! Имя моего прапрадеда известно всему миру за его заслуги перед Россией, а кем были твои предки -- покрыто мраком неизвестности.
-- Гордячка! Противная! -- зашипела Дорина ей вслед и все ее лицо перекосило от злости.
Княжна только плечами повела, вполне игнорируя ее брань.
Петрушевич подошла ко мне и сказала: