— Medemoiselle, — начала я дрожащим голосом, — я пришла сказать, что… что… ворону принесла я.
— Ты? — И еще большее недоумение отразилось в ее взоре.
— Да, я, — на этот раз уже ясно и твердо отчеканила я.
— Отчего же ты не созналась сразу, в классе?
Я молчала, мучительно краснея.
— Стыдись! Только что поступила, и уже совершаешь такие непростительные шалости. Зачем ты принесла в класс птицу? — грозно напустилась она на меня.
— Она была такая исщипанная, в крови, мне было жалко, и я принесла.
Боязнь за Нину придала мне храбрости, и я говорила без запинки.
— Ты должна была сказать m-lle Арно или дежурной пепиньерке, ворону бы убрали на задний двор, а не распоряжаться самой, да еще прятаться за спиной класса… Скверно, достойно уличного мальчишки, а не благовоспитанной барышни! Ты будешь наказана. Сними свой передник и отправляйся стоять в столовой во время завтрака, — уже совсем строго закончила инспектриса.
Я замерла. Стоять в столовой без передника считалось в институте самым сильным наказанием.