— Не угодно ли полюбоваться на это сокровище ваше, — тут он подтолкнул за плечи вперед младшую сестру, тоже красную и возбужденную не менее брата, — она стащила со стола коробку с омарами и прячет ее. Я отлично видел как она кралась, унося что-то из столовой. Разумеется, украдены омары. Их, как раз, и не хватает на столе! Сейчас подавай их обратно, воровка этакая! — с угрожающим жестом прикрикнул он на Валю.
Даша, бледная от негодования, выступила вперед.
— Вы не должны оскорблять так вашу сестру, молодой человек! — произнесла она строгим голосом, сдвигая брови.
— Но раз она украла! — дерзко глядя в лицо молодой девушке, процедил Вадим.
— Украсть она, во всяком случае, не могла, — тем же суровым тоном проговорила Даша, — а если Валя и взяла что-либо съедобное, не предназначенное для неё, то она немедленно отнесет это на место. Хотя я убеждена, что она ничего не брала.
Что-то бесконечно уверенное было в выражении голоса и лица молодой девушки, когда она говорила это.
Все еще красная от волнения и смущенная Валя подняла голову и встретила взгляд направленных на нее глаз гувернантки. И столько сочувствия и ласки и сожаления прочла в этих глазах девочка, что не выдержала и с рыданием кинулась на шею Даше, далеко отбросив на стол тщательно скрываемый ею до сих пор под передником предмет, оказавшийся ничем иным, как большим ломтем черного хлеба, густо посыпанным солью.
— Вот какие это омары! — сквозь душившие ее всхлипывания, прорыдала она.
Вадим сконфузился ни на шутку.
— Кто же мог думать, что она так глупо поступит, будет прятать всякую дрянь как какое-нибудь сокровище, — промямлил он, не без смущения покидая комнату девочек.