Ножки — тонкие, вроде карандашей, передние в коленях сходятся, а у земли разошлись в стороны.
Лупоглазые, глупые олешки.
Смотрели они, смотрели, испугались и повернулись ко мне задом.
А олениха, всегда ласковая, вдруг бросилась на меня и стукнулась безрогим лбом о решётку.
Долго я не был в зоосаду.
Прихожу — в клетке не четверо, а трое.
Вырос оленёнок, ростом с мать уже, рога шишками на лбу прорастают, а шкура всё ещё ребячья — жёлтая в белых пятнышках.
— А где же другой? — спрашиваю.
— А как сняли брезент с клетки, дал ему кто-то конфетку, он конфетку съел и к утру издох.
Слабенький был олешек.