Побежал наш Епифаша, схватил зайца за ноги, перекинул за спину — и бежать. Бежит, трусит, оглядывается. И вдруг! Чорт возьми! Вдруг выбегает из леса волк, настоящий волк со стоячими ушами. Увидал нашего Епифашу и… и залаял, окаянный.
Ох, и припустился наш Епифаша! Со всех ног лупит. А тут бревно под ноги, — он через него кубарем. А дальше деревья — валежины. Епифаша прыгнул и застрял в сучьях. Выскочить хочет, а не может — ноги как в тиски зажало. А волк уж совсем тут, рядом. — Епифаша хвать за ружье, а ружья нет — потерялось. Со страху выдернул бедняга ноги из собственных сапог — и деру босиком.
А волк одним прыжком нагнал его, стащил со спины зайца, давнул и опять наступает. Завыл тут Епифаша на весь лес и полез на какую-то корявую липу. Липа эта даже не стояла, а на половину лежала — ветром ее выворотило.
Лезет Епифаша, а волк лезет за ним. Так-таки и лезет, честное слово. С ветки на ветку, с ветки на ветку, по наклонному стволу. Епифаша выше, и волк выше.
Епифаша на тонкие веточки залез, а волк под ним рычит, раскорякой на ветках стоит — и как только не сорвется — и лает, подлец, лает по-собачьи.
Епифаша сначала ругался, грозился, — мол, голову оторву, — а потом со страху стал стонать, а подконец даже заревел.
Сидит старичок на веточке, уцепился за тонкие прутики и плачет, и страшно ему, и непонятно ему.
Вдруг раздались человеческие голоса.
— Ой, ребята, сюда! — закричал кто-то. — Наш Рекс охотника загнал, ого-го, го-го!
И под дерево сбежались люди.