Записки журналиста. Продолжение.
( из блокнота No 3 начатого 31 октября 19 60 г. и оконченного 1 января 19 62 г. )
31/X -- 60 г. Итак, о колхозе "Память Ильича" Воловского района. В январе, как и повсюду, здесь "взяли" обязательство. "Взяли" в кавычках потому, что в действительности не "взяли", а дали -- пересчитывали несколько раз, подгоняя цифры под "три плана мяса". Конечно, выполнить не было никакой возможности.
"Очень мало свиноматок было, -- говорит председатель Павел Григорьевич Капунин, -- и очень большие просчёты в получении молодняка". Иначе говоря, считали так -- надо для "трёх планов" на бумаге иметь от свиноматки разовой по десять поросят -- столько и писали.
И вот все эти просчёты ничему не научили. Я уже писал о первом секретаре Воловского РК КПСС Юрии Юрьевиче Герасимове, о его планах. И вот здесь они находят яркое отражение. Если 1/I -- 60 года было 35 разовых маток, то уже теперь их отобрано около трёхсот и к концу года "наберём пятьсот, а то и больше". Вот это то новое в свиноводстве, которое заставляет реально строить расчёты на будущий год. Помещений уже не хватает и свинарки, сами того не подозревая, применили прогрессивный метод -- выращивание поросят на грунтовом подсосе: в одном станке 6 -- 8 свиноматок со своими поросятами.
Зоотехник Екатерина Васильевна Яськова -- из-под Краснодара, с Кубани. Тип казачки -- узкие нитяные губы, резко очерченная линия подбородка, не широкого; узковатый нос с горбинкой; карие глаза, широко открыты и спокойно смотрят на жизнь; немного смугловатый цвет лица.
Окончила Московскую ветеринарную академию, зоотехнический факультет, до этого такой же техникум -- с родителями не живёт, по общежитиям. "Отвыкла, -- говорит, -- уже от дома. Годами не бывала. Разъезжать люблю. На каникулах ездила на целину под Барнаул, на практике была в Киргизии, а последний год в заокском совхозе им. Кирова, там, где председателем Алексей Дмитриевич Воробьёв. Поэтому и попала в Тульскую область". Работает здесь со 2-го июня, зарплата 900 рублей. Деньги платили только один раз. Живёт на квартире у пожилой женщины колхозницы "тёти Маши". Электросвета нет. Грязно. Спит в закутке за русской печкой; деревянный топчан, постелен, вероятно, рогожкой ряда в два; над головой паутина и отставшая от потолка газетина. Дом кирпичный, сырость. Вечером угощает хозяйка гречневой кашей с молоком; утром -- сухая картошка с солёным огурцом и молоко. Так и живёт.
А сегодня Лена Молчанова заявила: "Плохо мы живём!". В колхозе "Память Ленина" в этом году выплатили на трудодень по август, включительно, по одному килограмму зерна и по два рубля; едва ли причитаться ещё что-нибудь будет.
7/XI. Вчера Большой театр, опера Прокофьева "Повесть о настоящем человеке". Может быть, я профан безнадёжный и безусловный, но ни одной мелодии, ни одного запоминающегося мотива, ни одной волнующей арии. В "программке", в этакой брошюрочке, хвалят безудержно. Вспоминаю "Ивана Сусанина". Сусанин поёт замечательные вещи, автор сумел вложить в уста простого мужика изумительные по силе и вдохновению слова. А музыка?! И здесь, у Прокофьева, есть дед-крестьянин, долженствующий представлять дух народный. И что же? Слабые потуги на мысли. И кинематографические трюки -- это в погоне за "динамичностью" действия: часть сцены закрывает, опускаемая сверху, белая (посеребрённая, как экран) полоса-занавес. На неё проецируют из киноаппарата луч белого света. Она блестит, бьёт в глаза, и что делается за ней не видно. В эти мгновения на сцене -- смена. К слову сказать, умело-быстрая: декораций, действующих лиц. Общее впечатление -- "омузыченный спектакль", оперы нет.
Сегодня должен быть салют. Специально пришёл на Красную площадь. (Последний раз смотрел, и был счастлив). Салют был, но видеть его было нельзя -- страшный туман.