Собираюсь в Сочи, а как будут дела? Атмосфера очень накалена. Чуть ли не ежедневно наше правительство делает заявления, позавчера объявлена задержка демобилизации старослужащих, сегодня -- объявлено возобновление испытаний термоядерного оружия. ФРГ, США, Англия, Франция бряцают оружием и тоже готовы спустить с цепи своих молодчиков. Удастся ли нормально провести отпуск? С Борисом Шевелёвым пари -- я ставлю бутылку коньяка, если до нового года не будет войны; если будет -- ставит он. Но сумеем ли в этом случае мы её выпить? Смешно.
13/X- 61. Со 2 октября на работе. Сентябрь в Сочи в этом году оказался хуже прошлогодних -- много дождей. Последнюю неделю у меня Павел. Сегодня уезжает. Ездил в Плавский район в совхоз "Диктатура". Директор -- грузин Кулджанишвили Георгий Александрович. Среднего роста, плотный, с солидным запасом подкожного жира, это придаёт этакую мягкую округлость всему его телу, чертам лица. Лицо круглое. Брюнет, как почти и все грузины, а глаза голубые. Я заметил, что грузины стараются хорошо одеваться и проявлять насмешливое пренебрежение к костюму. Кулджанишвили водит "Москвич" сам. Авто остановилось: "Вылетело сцепление", -- сказал он и полез в коверкотовом плащ-пальто под машину.
Сергей Петрович Курилкин -- зоотехник Центрального отделения совхоза. Из крестьянской семьи молодой парень. Уроженец из западной окраины Калужской области. Окончил в прошлом году сельхозтехникум под Калугой. "Как попал сюда? У нас техникум с открытым дипломом -- после окончания каждый устраивается, где хочет. У нас были парни туляки, я с ними и поехал. Ну и направили сюда. Начальник кадров в управлении совхозов был, Мильковский, чудак, простой такой. Спрашивает: "Что умеешь? Доить? Пахать?". Говорю -- у меня же диплом. Учились. Ехал сюда, одна, уже пожилая, видно городская женщина, хорошо одетая, в поезде всё ахала: "И куда едите?! Там же темнота, глухомань!". А приехали -- даже лучше, чем у нас в деревне. Тут кирпичные дома, электро сутками горит. У нас этого нет. И народ тут на отделении острит -- и на слово, и на работу, на всё. Опытные люди, к дисциплине привычные. А вот в тех отделениях, где колхозы были, куда там, никакого порядка ещё нет". Сергей Петрович Курилкин не оставляет мысли о заочном образовании: "В Балашихе заочный институт есть" (это ВСХИЗО). Накупил книг разных -- и политических и учебников. Женился. Жена -- в полеводческой бригаде разнорабочая. Небольшая комната в совхозном доме. Оклад 110 рублей. Это по сельским условиям отлично. 70% гарантированных, остальные -- в зависимости от выполнения плана.
18/X. Вчера весь день в "Заокском" совхозе. Его директор Алексей Сидорович Моськин. Фамилия как раз подходит. Короткий курносый нос, щёки обвисли над скулами; глаза еле выглядывают из-под косматых бровей; лоб низкий; чёрные волосы зачёсаны назад. Когда-то был директором Воскресенской МТС (лет шесть тому назад), прогнали за "неуважение" к кукурузе. В Заокском районе выдвинулся как хороший руководитель -- был так же директором МТС, теперь руководит опытно-показательным хозяйством. Я почему-то всегда относился к нему с недоверием.
И, вот, шофёр Князев, молодой парень, комсомолец; за ним закрепили "легковушку -- газик". Отвозил меня уже в 9-ом часу вечера в Серпухов к поезду. Ездит отлично. С обидой говорил о многих мелких несправедливостях, мешающих жить. Как-то нормировщик-подхалим более чем наполовину срезал ему дневной заработок -- показался велик. Князев грузил кукурузу и по нормам должен был получить 17 рублей, а нормировщик выписал ему только 5 рублей. "Ему, сволочу, разве понять?! Я же один трудился, спину свело, не разогнёшь... И ещё. Как что -- так меня ночью. Сколько раз говорил в рабочкоме, чтобы график сделали, а им наплевать. "Ты, -- говорят, молодой". И что из этого? Ни один шофёр не поехал, когда у меня сын заболел. А я-то еду. Мохову Виктору Михайловичу говорил, -- он у нас секретарь парткома, -- а он в ответ: "Ты комсомолец, должен день и ночь работать". Неправильно это!.. Или ещё.. Был я на грузовой. Резина норму не выдерживает. Скаты лысые, не проедешь. Ну и покупаешь на свои деньги -- работать-то надо! Так зачем эту резину у меня берут и другому отдают?! За свои деньги обуешь машину, а ездит другой. Уже четыре года работаю, а квартиру просил -- не дали, инвалид только пришёл, кладовщиком устроили и квартиру дали". Это он сказал "сучковал". Это оказывается новое словообразование -- синоним "пьянствовать". Водку делают из древесного спирта, из брёвен, -- из сучка, отсюда "сучковать".
В Яковлевском отделении агроном Владимир Борисович Еремеев. Молодой, около тридцати лет, чернявый, со смуглой кожей человек. Узкое лицо, чёрные глаза. Разговорились: "Компосты без минеральных удобрений ничего не стоят. Незачем землю с места на место перевозить". А, ведь, он во главе большого отделения совхоза.
28/X. Последние два дня был в Богородицке. Завтра там, в посёлке Товарково, открывается первая областная с/х выставка. Колхоз им Кирова. Это деревня Павловка, километров в двух от Товарково. Председатель Сергей Васильевич Фёдоров, Герой Социалистического Труда, бывший разведчик. Теперь речь не о нём, а о колхозном агрономе Поповой. Наталья Михайловна смуглая ещё совсем молодая девушка, лишь два года назад, как окончила Богородицкий с/х техникум. Широкие русские губы, разлапистые, на несколько тонком лице. Год проработала в Каменском районе. По "обстоятельствам" захотела переменить место. И вот попала сюда. Довольна. Квартиру дали в поселке выработанной шахты, хотя до правления минут сорок хода полем. Но близко Товарково -- минут 20. И зарплата 90 рублей. Девушка видно энергичная живая. "Учусь заочно в Балашихе (это ВСХИЗО), кончила первый курс, да вот с переездом немного застряла. Учиться время есть, всё равно, ведь, читать надо, да и хочется". Эта -- не в пример тому зоотехнику, Сергею Петровичу Курилкину, которого встретил в Центральном отделении совхоза "Диктатура", и который, стараясь скрыть леность ума, ссылался на то, что "учиться заочно -- нет времени". Наталья Михайловна свободно ориентируется в своих агрономических вопросах, бойко разговаривает.
Напротив правления колхоза -- старая ветла. Она привлекла моё внимание тем, ещё не сбросила и половину своих листьев, тогда как другие деревья сейчас везде стоят уже почти голые. Ветла очень стара. Её ствол -- у основания в обхвате метра на три с лишком, -- покрыт заскорузлой грубой, с глубокими трещинами корой. Сквозь поредевшую листву видны толстые, короткие, скрюченные морозом и ветрами, сучья. Мелких сучьев несущих листья осталось мало: обледенения прошлых лет, видимо, не прошли для ветлы бесследно, а сил быстро пустить новые побеги, выкормить их, у неё, наверно, уже не хватает. Стара она, очень стара, века три простояла; толстенный ствол её наклонился слегка в одну сторону -- видимо туда, куда чаще всего дуют сильные ветры. Безобразны и кажутся мёртвыми её обрубки-сучья. Но ещё зелёные узкие листья её всё продолжают и в эту позднею, осеннюю пору победно, и весело трепетать, веселя душу прохожего, убеждая его -- как сильна может жизнь, как радостна, и непреходяща. И сруби это дерево -- сразу осиротеет всё вокруг -- и избы, что стоят рядом, и что строились хотя, и очень давно, но уже тогда, когда ветлу считали старухой, и более молодые соседские ветлы, тоже уже старые, но вероятно дочери дерева-ветерана, и поля, что виднеются тут же рядом, за околицей. Уйдёт это дерево из жизни -- и всё обеднеет вокруг, станет унылее. Есть и люди такие. Сохранив до глубины старости молодую душу, пытливый весёлый ум, они озаряют окружающих теплом, наполняют души их частицей своего жизнелюбия и радости.
30/X. Богородицк. Сюда приехал опять на областную с/з выставку. Сегодня радио: постановление 22-го съезда -- убрать из мавзолея в другое место саркофаг со Сталиным. Не встретил ещё ни одного человека, выразившего по этому поводу хотя бы не радость, а просто удовлетворение или равнодушное согласие. Наоборот, высказываются с горечью об этом, с душевной растерянностью: "Клятву Ленину дал и, нет сомнения, выполнил". "У тех, кто не работает, у мертвецов, нет ошибок". "Войну выстояли. Это главное". "Пять лет воевал. Со Сталиным в сердце в огонь шёл". И всё в таком духе. Странно... И непроизвольно вспоминают Китай, Мао-Цзе-Дуна.
О 22-ом съезде -- общее впечатление: ничего по работе прошлой, почти ничего, мало о программе новой (а, ведь, её обсуждают) и много, очень много о культе, Молотове, Кагановиче и других. А в народе, простые люди, и думать о них забыли.