-- Вотъ то-то! Ангелъ, что ты писалъ комитату? сказалъ онъ, обращаясь къ калугеру.
-- Какъ ты приказалъ воевода, что Кьючукъ-Стефанъ съ тремя стами киседжіями выступилъ въ Дели-Орманъ, что собираются другія банды, но что нужно, какъ можно скорѣе, прислать денегъ.
-- Да, я такъ говорилъ; деньги нужны, деньги. Письмо отправлено?
-- Два дня.
-- Подождемъ, можетъ-быть пришлютъ денегъ, тогда дѣло уладится. Ну а какъ быть съ воеводой? Посовѣтуйся съ калугерами. Момицу проводить въ какую-нибудь болгарскую семью; намъ ее держать здѣсь не приходится; не долго до бѣды отъ воеводы, если она его, собачьяго сына. Пожалуй запоетъ онъ намъ по-своему, или ятаганомъ по лбу, или кинжаломъ въ сердце. Онъ чортовъ сынъ, а не собачій. Чего стоишь, момица? Ступай съ Богомъ, дьяволъ не дремлетъ -- я не отвѣчаю за себя. Иди за калугеромъ.
-- Я не пойду, вельможный воевода, пока не получу отвѣта воеводѣ.
-- Такъ стой, или садись, какъ тебѣ угодно. Онъ вылилъ одинъ за другимъ два стакана вина и потомъ, до возвращенія калугера Ангела, курилъ трубку.
-- Къ полуночи все будетъ готово, пусть приходятъ, примемъ ихъ какъ желанныхъ гостей. А ты, момица, отдохни пока придетъ воевода, успѣешь.
Дѣвушка поклонилась и вышла. Калугеръ Ангелъ ей не понравился: подозрѣніе запало ей въ душу. Она уже развѣдала что калугеры не Болгары, а Греки, что воевода перерядился игуменомъ, что калугеры не охотно его терпятъ, исполняя приказанія высшей власти извлекаютъ изъ того разныя выгоды, во были бы рады отъ него отдѣлаться.
Выходя, она натолкнулась на двухъ калугеровъ которые подслушивали у дверей игумена. Они вошли въ другой покой, гдѣ, когда растворили дверь, Марья увидала старца калугера. Она смекнула что это былъ настоятель монастыря. Она скоро вышла изъ комнаты и потомъ тихонько, украдкою, въ нее вернулась.