и широкие эти ладони
подымают их к солнцу, как лифт.
И сквозь строй заколдованных суток
по игрушечным верстам равнин
гонят душу твою лилипуты,
заклейменную словом — «один».
2
Томясь в тисках обложки серой,
еще не предано земле,
лежит бессмертье Гулливера