В тот же вечер мне случайно и совсем неожиданно пришлось встретиться с К.К. Гротом. Я стал благодарить его.
-- И славу Богу, что так вышло, -- ответил он своим старческим, монотонным голосом. -- Только я тут ни при чем и меня благодарить не за что. Это все -- Рагозин.
Через два или три дня я получил от брата коротенькое и, по обыкновению, юмористическое письмо:
"Merci. Теперь я -- не лекарь, а гражданин, и полиция меня уважает и боится. А за подлоги я тебя сошлю на Сахалин. Отставной младший сверхштатный чиновник А.Ч."...
Такова история первого паспорта Ан.П. Чехова.
С тех пор прошло много лет. К.К. Грот умер; умер и брат; смерть его, как известно, произвела глубокое впечатление на всю Россию. Пошли новые веяния.
Как-то раз я шел по одной из боковых улиц, впадающих в Невский проспект. Меня кто-то окликнул с противоложного тротуара. Это был Л.Ф. Рагозин -- единственный оставшийся в живых участник только что описанной паспортной эпопеи. Я поспешил перебежать через дорогу, и мы пожали друг другу руки, как добрые знакомые. Он сильно постарел и был чем-то недоволен. Недовольство оказалось административным: объявления о разных медицинских, патентованных и секретных средствах разрешено было печатать с меньшими стеснениями, чем прежде.
-- Теперь мы махнули на все рукой, -- сказал он. -- Laissez faire, laissez passer.
Затем разговор незаметно перешел на другую тему. Вспомнили о покойном брате.
-- Вот уж и нет Антона Павловича, -- с глубоким вздохом произнес он. -- Помните, я говорил вам тогда, когда вы хлопотали о паспорте, что из него выйдет величина? К моему удовольствию, я оказался пророком.