Как это было в прошлом и в третьем году, стали играть в короли, а вся прислуга, сколько ее было в двух этажах, столпилась в дверях, чтобы поглядеть на игру. Анне Акимовне показалось, что раза два в толпе баб и мужиков промелькнул и Мишенька с снисходительною улыбкой. Первая вышла в короли Жужелица, и Анна Акимовна-солдат платила ей дань, а потом тетушка стала королем, и Анна Акимовна попала в мужики, или "тютьки", что вызвало общий восторг, а Агафьюшка вышла в принцы и застыдилась от удовольствия. На другом конце стола составилась еще партия: обе Маши, Варварушка и швейка Марфа Петровна, которую разбудили нарочно для игры в короли, и лицо у нее было заспанное, злое.
Во время игры разговор шел о мужчинах, о том, как трудно теперь выйти за хорошего человека, и о том, какая доля лучше — девичья или вдовья.
— Девка ты красивая, здоровая, крепкая, -сказала Жужелица Анне Акимовне. — Только я никак не пойму, мать, для кого ты себя бережешь.
— Что же делать, если никто не берет?
— А, может, дала обет остаться в девах? -продолжала Жужелица, как бы не слыша. — Что ж, хорошее дело, оставайся... Оставайся, — повторила она, внимательно и ехидно глядя себе в карты. — Тэк, брат, оставайся... да... Только девы, преподобные-то эти самые, разные бывают, -вздохнула она и пошла с короля. — Ох, разные, мать! Одне, действительно, блюдут себя словно монашенки и ни синь пороха, а ежели какая и согрешит часом, то измучится вся, бедная, и осуждать грех. А вот другие девушки и в черных платьях ходят, и саваны себе шьют, а сами-то втихомолку старичков богатеньких любят. Да-а, канареечки мои. Иная шельма околдует старика и властвует над ним, голубушки мои, властвует, кружит его, кружит, а как набрала побольше денег да выигрышных билетов, так и заколдует до смерти.
В ответ на эти намеки Варварушка только вздохнула и поглядела на образ. На лице ее изобразилось христианское смирение.
— Есть у меня одна знакомая девушка такая, врагиня моя лютая, продолжала Жужелица, оглядывая всех с торжеством. — Тоже всё вздыхает, да всё на образа смотрит, дьяволица. Когда она властвовала у одного старца, то, бывало, придешь к ней, а она даст тебе кусок и прикажет земные поклоны класть, и сама читает: "В рождестве девство сохранила еси"... В праздник даст кусок, а в будни попрекает. Ну, а теперь уж я натешусь над ней! Натешусь вволю, алмазныя!
Варварушка опять взглянула на образ и перекрестилась.
— Да, никто меня не берет, Спиридоновна, -сказала Анна Акимовна, чтобы переменить разговор. — Что поделаешь?
— Сама виновата, мать. Все ждешь благородных да образованных, а шла бы за своего брата-купца.