Вернувшись в избу, он ощупью добрался до печки, лег и укрылся с головой. Лежа под тулупом и напряженно прислушиваясь, он уже не слышал человеческого крика, но зато удары грома становились все сильнее и раскатистее. Ему слышно было, как крупный, гонимый ветром дождь злобно застучал по стеклам и по бумаге окна.
— Понесла нелегкая! — думал он, воображая себе охотника, мокнущего на дожде и спотыкающегося о пни. — Небось со страху зубами щелкает!"
Не далее как минут через десять раздались шаги и за ними сильный стук в дверь.
— Кто там? — крикнул лесник.
— Это я, — послышался голос охотника. — Отопри!
Лесник сполз с печи, нащупал свечку и, зажегши ее, пошел отворять дверь. Охотник и его собака были мокры до костей. Они попали под самый крупный и густой дождь, и теперь текло с них, как с невыжатых тряпок.
— Что там случилось? — спросил лесник.
— Баба в телеге ехала и не на ту дорогу попала…— ответил охотник, пересиливая одышку. — В чепыгу залезла.
— Ишь дура! Испугалась, значит… Что ж, ты вывел ее на дорогу?
— Не желаю я тебе, подлецу этакому, отвечать.