Приведенный ко мне в комнату, Кузьма сначала не мог выговорить от волнения ни слова; вращая белком своего единственного глаза, он крестился и бормотал божбу…
— Ты успокойся, расскажи мне, и я тебя отпущу, — сказал я ему.
Кузьма повалился мне в ноги и, заикаясь, стал божиться…
— Чтобы мне сгинуть, ежели это я… Чтобы ни отцу, ни матери моей… Ваше благородие! Убей бог мою душу…
— Ты уходил в лес?
— Это правилъно-с, я уходил… подавал господам коньяк и, извините, хлебнул малость; ударило мне в голову и захотелось полежать, пошел, лег и заснул… А кто убил и как, не знаю и ведать — не ведаю… Истинно вам говорю!
— А зачем ты отмывал кровь?
— Боялся, чтобы чего не подумали… чтобы в свидетели не забрали…
— А откуда на твоей поддевке взялась кровь?
— Не могу знать, ваше благородие.