— Послушайте, Каэтан… как вас по батюшке… отчего вы всё молчите? — спросил я его. — Я не имел еще удовольствия слышать вашего голоса.
Две брови его, похожие на летящую ласточку, поднялись, и он поглядел на меня.
— А вам желательно, чтоб я говорил? — спросил он с сильным польским акцентом.
— Весьма желательно.
— А на что вам?
— Помилуйте! На пароходах за обедом чужие и незнакомые люди поднимают между собой разговор, а мы с вами знакомы уже несколько часов, рассматриваем друг друга и не проговорили между собой еще ни одного слова! На что это похоже?
Поляк молчал.
— Отчего же вы молчите? — спросил я, обождав немного. — Ответьте что-нибудь!
— Я не желаю отвечать вам. В вашем голосе я слышу смех, а я не люблю насмешек.
— Он нисколько не смеется! — встревожился граф. — Откуда это ты взял, Каэтан? Он дружески…