— Видишь, они все поют там… Никто не войдет…
— Да, да…
Свидание с Тиной вывело меня из забытья… Через десять минут она ввела меня в залу, где полукругом стоял хор… Граф сидел верхом на стуле и отбивал руками такт… Пшехоцкий стоял позади его стула и удивленными глазами глядел на певчих птиц… Я вырвал из рук Карпова его балалайку, махнул рукой и затянул…
Вниз по ма-а-атушке… па-а-а Во-о-о…
Па-a В-о-о-о-лге…
— подхватил хор…
Ай, жги, говори… говори…
Я махнул рукой, и мгновенно, с быстротой молнии наступил новый переход…
Ночи безумные, ночи веселые…
Ничто так раздражающе и щекочуще не действует на мои нервы, как подобные резкие переходы. Я задрожал от восторга и, охватив Тину одной рукой, а другой махая в воздухе балалайкой, допел до конца «Ночи безумные»… Балалайка с треском ударилась о пол и разлетелась на мелкие щепки…