— Да разве вы не слышали? Ведь я выхожу замуж за Петра Егорыча!
— Замуж? — удивился я, делая большие глаза. — За какого Петра Егорыча?
— Фу, боже мой! Да за Урбенина!
Я поглядел на ее краснеющее и улыбающееся лицо…
— Вы… замуж? За Урбенина? Этакая ведь шутница!
— Никаких тут шуток нет… Не понимаю даже, что тут шуточного…
— Вы замуж… за Урбенина… — проговорил я, бледнея, сам не зная отчего. — Если это не шутка, то что же это такое?
— Какие шутки!.. Не знаю даже, что тут такого удивительного, странного… — проговорила Оленька, надувая губки.
Минута прошла в молчании… Я глядел на красивую девушку, на ее молодое, почти детское лицо и удивлялся, как это она может так страшно шутить? Сразу я представил себе рядом с нею пожилого, толстого, краснолицего Урбенина с оттопыренными ушами и жесткими руками, прикосновение которых может только царапать молодое, только что еще начавшее жить женское тело… Неужели мысль о подобной картине не может пугать хорошенькую лесную фею, умеющую поэтически глядеть на небо, когда на нем бегают молнии и сердито ворчит гром? Я — и то испугался!
— Правда, он несколько стар, — вздохнула Оленька, — но зато ведь он меня любит… Его любовь надежная.