— Да.
— Но зачем мы идем задворками, не понимаю? Могли бы и улицей. Там ближе…
— Ничего, ничего…
Лаевскому показалось также странным, что Ачмианов повел его к черному ходу и замахал ему рукой, как бы приглашая его идти потише и молчать.
— Сюда, сюда… — сказал Ачмианов, осторожно отворяя дверь и входя в сени на цыпочках. — Тише, тише, прошу вас… Могут услышать.
Он прислушался, тяжело перевел дух и сказал шёпотом:
— Отворите вот эту дверь и войдите… Не бойтесь.
Лаевский, недоумевая, отворил дверь и вошел в комнату с низким потолком и занавешенными окнами. На столе стояла свеча.
— Кого нужно? — спросил кто-то в соседней комнате. — Ты, Мюридка?
Лаевский повернул в эту комнату и увидел Кирилина, а рядом с ним Надежду Федоровну.